САГА О СУДАКАХ.

О, река моего детства! Мой воспитатель, учитель и просто товарищ! Какими бы эпитетами я тебя не награждал, все будет недосказанно, недооценено и недовоспето! 
“Редкая птица долетит до середины...” 	
Кхм- кхм... Мда-а... 
Для твоего описания потребуются совершенно другие категории. Тебя ведь не только переплыть, но и перенырнуть было возможно, что мы и делали с пацанами на спор в любом месте, свободном от растительности. Больше того, с большим трудом можно было найти участок, где не получалось перейти тебя вброд. 
И удилища мы, голопузые мальцы, старались вырезать подлиннее - только для того, чтобы закинуть поплавок прямо под противоположный берег, не понимая, что он так же обитаем, как и ближний; и совсем необязательно подходить к самой кромке воды, чтобы, распугав рыбу здесь, ловить ее подальше. 
Конечно, читатели, которые выросли на больших реках типа Волги, Вятки, Оки, Березины свысока подивятся, мол, автор этих строк ничего не понимает в настоящей рыбалке, и что ловил он все свое детство в каком-то не то ручейке, не то на болоте. Это их право. Да, моя речка не велика, не поражает количеством кубометров, протекающих мимо, не отличается десятиметровой глубиной, километровыми мостами, пудовыми экземплярами ихтиофауны, но таких укромных, тихих, таких родных уголков больше нет нигде для меня. 
Эти кусты, заросли камышей, развесистые ивы, колючие маслины на крутых берегах позволяли здорово уединиться. Можно было целое утро просидеть за рыбной ловлей, даже не подозревая, что в десяти метрах от тебя ловит другой рыболов, такой же завзятый и такой же влюбленный в эту реку, в ее зеленые берега, крутые излучины, заросшие старицы и закоряженные омуты. 
И для всех у неё находилось немного внимания, выражающегося чем-то приятным: то ли поразившим рыболовным эпизодом, то ли щедрым уловом, то ли просто радостью общения с лучшим другом на все времена - с природой. 

			*	*	*	*	*

В тот памятный день я решил разведать противоположный берег водохранилища между Демьяновкой и Желябовкой. Он выгодно отличается от ближнего тем, что более крутой, более заросший деревьями из-за идущего вдоль него русла реки. Поэтому и рыболовами этот берег посещается чаще. Вытоптанные места с разреженным здесь береговым камышом буквально на каждом шагу, глубина прямо у берега до трех метров, чистые от водной растительности места, да и рыбины попадались гораздо крупнее, чем на затопленном лугу. Сколько бы я не ловил в этих местах, не было рыбалки, чтобы кто-то не оборвал мне удочки. Правда, и так любимая мною мелочь, здесь клевала гораздо капризней. И поэтому я редко посещал этот берег, ввиду своей неусидчивости по причине малых лет и неумения терпеливо ждать настоящую рыбу. 
В этот раз я как всегда под утро уже шел по берегу и подыскивал удобное для рыбалки место. Из насадок у меня неизменное тесто и распаренные зерна пшеницы, хорошо зарекомендовавшие себя на этом водоеме. 
Суббота. Рыболовов как никогда очень много. Я уже прошел мимо нескольких, по хозяйски устраивающихся на занятых местах, прикармливающих свои уголки, разбирающих  снасти. 
Да и на равнинном противоположном берегу слышно квакание лодочного насоса. Но ничего. Места всем хватит. Я сажусь около насосной станции, представляющей собой небольшую халупу с торчащей из нее и опускающей свой толстый ненасытный нос в воду трубой. Обычно ровно в семь приходит моторист и заводит насос, который тарахтит на всю округу, но подает воду для полива рядом стоящего яблочного сада. Мне, конечно, хочется, чтобы сегодня воду не качали и предпосылки к этому есть: вчера прошел обильный ливень, да и суббота на дворе, все-таки... 
С надеждой, что так и будет, обживаю выбранное место, хорошо вытоптанное, приспособленное для ловли как нельзя лучше - даже рогульки мои сегодня не пригодятся. Удочки можно будет положить прямо на прибрежную корягу, наполовину торчащую из воды немного сбоку. Со всех сторон меня обступает высокий шелестящий от малейшего дуновения ветерка камыш - комарам раздолье - и я даже пожалел, что, как взрослый, не курю. 
На ум сразу приходит и заставляет улыбнуться способ борьбы с комарами, придуманный матросом. А заключается он в следующем. Надо взяться за полы рубахи, натянуть их посильнее и подставить спину на съедение этим вампирам. И, как только их усядется не меньше обязательно двух тысяч, и они с наслаждением вопьются в твою спину, следует резко дернуть рубаху туда- сюда, чтобы поломать им всем их проклятые носы, с облегчением перевести дух и ждать другую партию с еще целыми носами... 
Решаю обильно прикормить макухой, и начинаю размещать удочки, хоть еще совсем темно. Вот и все готово: удочки лежат веером на берегу, насадка рядом, рыболов жаждет ловить. Ну и где это солнце? 
Сначала на востоке пропадают звезды, потом постепенно сереет небо и уже можно различить поплавок на водной глади водоема, И я начинаю осматриваться. В десяти метрах от поплавков, там, где проходит бровка противоположного берега русла, начинаются обильные заросли куги и рдеста вперемежку с корягами, и тянутся они до дальнего берега водохранилища, спрятанного пока в тумане. 
Время бежит…
Перезакидываю удочки с пшеничкой и тестом – никакого толка, не клюет абсолютно. С каждым потерянным мгновением я все больше утверждаюсь в мысли, что так хорошо начавшееся утро безвозвратно потеряно. На воде ни всплеска, никаких признаков жизни вокруг - даже комары куда-то подевались. Да... Во  попал... 
Иду на разведку к ближайшим рыболовам - и там глухо. Все чертыхаются, но не сматываются - на что-то надеются. 
Ни одной поклевки за все утро! Все в моей практике было. Были и пустые дни, но чтобы ни одной поклевки - увольте... 
На берегу попадается на глаза старая доска около насосной. Я ее машинально переворачиваю и нахожу небольшого подлистника, Не долго думая, цепляю червяка на крючок и перезакидываю мою любимую удочку. Ничего... Пытаюсь половить вполводы, и тут же попадается крупная селявка. Ну что ж, хоть так - и то веселей. Наживляю сразу кусочками пойманной рыбки обе судаковые удочки, забрасываю и продолжаю ловить селявок на червя, пока не истрепали, потом на тесто. С переменным успехом. 
Ждал поклевки судака, наверное часа два - пусто! Уже и солнце палит вовсю, домой пора собираться, время к обеду, а не с чем.. Замечаю на горизонте маленькое перистое облачко, и все становится на свои места. Для приезжих в Крым на отдых вызывают удивление разговоры, что бывает плохая погода. А я на основе накопленного опыта, моего и отцовского, уже знаю, что пустых, неблагоприятных дней гораздо больше, чем клёвых. Здесь, на Юге, достаточно появиться на небе очень высоко малюсенькому облачку - и все: погода испортилась, и рыба затаилась до тех пор, пока это облачко не перестанет бродить по кругу всего небосклона, или пока не разразится реденьким слепым дождичком. 
Вот и сейчас - вдруг налетел прямо в лицо шквальный порыв ветра, да так, что лески на двух легких удочках сразу перепутались, чуть ли не вылетев из воды. И резко обрушился ливень - сзади из-за высоких тополей незаметно подкралась черная с лиловым отливом туча и заморгала молниями, загрохотала громом. Вот и причина сегодняшней неудачи... 
Я мгновенно промок до нитки и бросился к спасительной насосной, благо навес от дождя был, правда, дверь заперта. А холодный ураганный ветер скоро меня, мокрого, здорово просквозил. А вокруг все потемнело, и только вспышки молний ярко озаряли окрестности. 
Дальше произошло то, о чем я до сих пор вспоминаю с ужасом. Продрогнув от холодного пронизывающего мокрого ветра, я, двенадцатилетний мальчуган, не придумал ничего лучше, как раздеться и окунуться в прямо-таки теплую воду ставка – все - равно ведь мокрый. Взбесившаяся стихия только этого и ждала: очередной удар молнии вонзился где-то рядом практически в одно время с громовым раскатом, ослепил и оглушил. Волосы на голове и на руках неприятно встопорщились, затрещали, и я - от страха не помню как - оказался на берегу и, слава богу, остался жив... 
Но все плохое когда-то кончается. Так же внезапно, как и налетел, шквал ушел на север, в сторону Азовского моря. И тут же утих ветер, вырвалось из-за туч горячее солнце, и я передумал возвращаться домой: во-первых, ехать на велосипеде далеко, во-вторых, рано еще, а в-третьих, не с чем. 
На солнышке я быстро согрелся и в процессе распутывания снастей после урагана начал понемногу успокаиваться от пережитого. С удовольствием отмечаю, что на поверхности воды заиграла рыба, заорали квакушки и по всем показателям природа оживает. Лишь далеко на севере напоминает о себе грозовая туча частыми зарницами. 
До этого чистое, вытоптанное место на берегу, где я сидел, после дождя превратилось в неуютное, грязное, и я решил половить с трубы от насосной станции, благо сегодня моторист не пришел и она не шумела. Труба диаметром около полуметра вдавалась в реку метра на три и значительно приближала ко мне самые интересные с точки зрения рыбалки коряги и заросли кувшинок. 
Беру удочку с мясом селявки, пробираюсь по все еще скользкой трубе почти до конца и, на удивление, довольно-таки удобно устраиваюсь, оседлав ее и поставив ноги на металлические опоры. Забрасываю удочку - поплавок встает - значит, больше двух метров. Надо увеличить глубину на удочке, чтобы кусочек рыбки на крючке лежал на дне, но не успеваю, потому что поплавок начинает притапливаться и выписывать кренделя. Судак? Не может быть, чтобы вот так сразу, практически слету. Стараюсь изо всех сил сдержать себя от преждевременной подсечки, что очень не просто. Поплавок то пропадет совсем, то покажется плывущим в глубине, то ляжет на воде, успокоившись. Ну все, больше сил нет терпеть такое нахальство и при очередном погружении я подсекаю и... 
На крючке висит маленький судачок длиной-то всего сантиметров пятнадцать. Таких маленьких я даже до этого не видел. Но, как говорится: на безрыбье и рак рыба. Не сегодня же мне перебирать харчами - он же практически пока единственный, если не считать десятка селявок. И, как на зло, не взял с собой на трубу ни садок, ни целлофановый пакетик для рыбы. Но ничего, заматываю его за резинку от трусов и забрасываю снасть снова, лишь немного поправив сбившуюся насадку. 
Тут же начинает клевать, и я решаю не ждать долго - рыба того не стоит - и подсечь сразу, как покажется достаточным движение поплавка. И вот он уже косо уходит под воду. Подсекаю, и буквально сразу сваливается с крючка что-то увесистое. Опа! Я даже не расстраиваюсь, так как подтверждение того факта, что здесь пасется не только мелочь, превышает цену потери. 
Но все-равно приходится возвращаться на берег, чтобы нарезать побольше кусочков свежей рыбки и устроиться уже во всеоружии для дальнейшей, как мне кажется, многообещающей рыбалки. И действительно - поклевки следуют одна за другой. Судачки попадаются разнокалиберные - от откровенно мелких до мерных – шестисотграммовых. Я уже не экспериментирую и подсекаю только после второго исчезновения поплавка, когда леска уже почти натянута и уходит все дальше. 
Уже поймано с десяток судаков и я поневоле задумываюсь, в чем причина их здешнего, около трубы столпотворения. Ответ приходит только через несколько лет, во время обучения в Крымском техникуме гидромелиорации и механизации сельского хозяйства, где мы проходили насосные станции. Оказывается, чтобы в насос через трубу не засасывались всякие лягушки, рыбешки, водоросли, оголовок трубы защищается решеткой, к которой и присасывается вся эта живность, что и пришлось по вкусу этим речным хищникам. 
И тут произошло все по-другому. Очередной судачок не стал, как его предыдущие товарищи, долго играться с приманкой, а сразу после заброса (поплавок как летел в воду, так даже не шлепнулся об нее, а прямо продолжил движение сверху вниз) ушел под воду и, не останавливаясь, быстро выбрал все запасы лески, и мне просто пришлось остановить наглеца подсечкой. 
Удилишко мое согнулось в три погибели, и я от неожиданности такого сопротивления чуть не свалился в воду. Опомнившись, поустойчивей встал на опорах и начал пробовать тащить зацепившееся чудовище поближе к поверхности. И, когда я увидел, какого судака зацепил, когда показалось его туловище, пытающееся развернуться в пылу борьбы за свою жизнь и устремляющееся обратно в спасительные глубины, сильно оробел от безысходности. Ведь я нахожусь посреди воды, на высоте около полутора метров от нее и вырвать такого из пучины и прижать к себе, как предыдущих, просто - на просто стало страшно. 
И тогда я принял единственно правильное в этой ситуации решение. Плавно со все усиливавшейся динамикой отрываю его от воды и выбрасываю эту образину на берег. Ошалевший от такой наглости судак перелетел по воздуху около пяти метров и совсем некстати ударился о стену насосной станции и покатился по обрывистому берегу вниз, к спасительной воде. Но в итоге все- равно стал моим трофеем, во-первых, потому что остался висеть на крючке, запутавшись в прибрежном камыше, а во-вторых, наверное, его оглушил удар о кирпичную стенку. 
Дома оказалось, что весил он три килограмма четыреста грамм. Такого громадного никто в Нижнегорске не лавливал. 
Дальше ловить я не стал. И так вдоволь накопилось впечатлений от этого бешеного дня. Сидел очень долго на берегу и удивлялся размерам выловленной жертвы. А ведь совсем недавно этот судачище был грозой водоема, и жертвами были все остальные обитатели окрестных вод. 
Потом иду в камыши сматывать остальные удочки, и одна совсем некстати за что-то зацепилась. Хорошо, что снасть крепкая, на судака. Тяну изо всей силы и чувствую, что мягко что-то подается к берегу, как будто коряга перемещается по дну. Подтягиваю это нечто к прибрежным зарослям камыша и замечаю, что это какая-то сетка. Снимаю недавно высохшую одежонку, забираюсь по пояс в воду и ухватываю сеть. С трудом достаю на берег чей-то телевизор, высотой около полуметра и в диаметре метра полтора, с шестью входами. И что самое приятное - не пустой. Пока я его доставал, своими бултыханиями подняли сильный шум два небольших, по полкило, коробчука. 
Первой мыслью было порвать и порушить эту браконьерскую снасть и таким образом отомстить распоясавшимся хапугам. Но страсть поживы, спящая до поры - до времени в любом человеке, одержала верх, и я решил пока эту снасть перепрятать.
Огляделся - никого... И, не долго думая, выбрал рыбу, проверил на наличие дыр и короткими перебежками перенес телевизор подальше, в другое место на заливном лугу, граничащем с берегом стеной камыша шириной метров шесть. Аккуратно перенес его через этот камыш и на границе его с травой тихонько опустил на чистое место, и по хозяйски пряча появившуюся некстати дорожку в камыше, ретировался. 
Чтобы к этому телевизору больше не возвращаться в своих воспоминаниях, расскажу, что в течение довольно продолжительного времени перед каждой рыбалкой, еще затемно, буквально каждый третий день, я проверял эту снасть и удивлял родных крупными экземплярами рыбин, которые на фоне моих предыдущих уловов просто поражали. 
Килограмма по три в телевизоре было всегда. Причем, хоть он и стоял на мелководье, попадались туда и крупные судаки, и отборные плотвицы, и красавцы карпы. Вот только караси были редкими гостями, хотя рядом я их ловил на удочку в изобилии. 
Месяца через два, в очередной раз решив проверить улов, я с сожалением обнаружил пропажу сетки. Кто-то наверное оказался невольным свидетелем моих проверок, которые сопровождались достаточным шумом бултыхающейся рыбы. С высоты прожитых лет я не держу зла абсолютно на него, потому как родственная душа, такой же больной зорями и одиночеством рыболов. В общем, как пришел ко мне этот телевизор, так и ушел. Отец со временем сделал аналогичный, но я уже не мог пропадать постоянно на речке, кончились каникулы, и мы его так и не поставили. 
Зато я всегда вспоминаю об этом случае, когда приходится попить пивка с завяленной таранью. Потому, что тогда я привозил домой столько рыбы, что хватало и на первое, и на второе, и на засолку. А вкуснее вяленых судаков я никакой рыбы еще не едал... 
Все. Хочу пива...